vchernik (vchernik) wrote in 2academy,
vchernik
vchernik
2academy

Основания Истории-7

Оригинал взят у oohoo в Основания Истории-7

14. «Как и было сказано»

Нужно признать, что какой-либо осмысленный рациональный анализ третьей книги Трилогии, как и второй, был бы невозможен без понимания сложной структуры психики настоящего писателя. Булгаков составил для нас аллегорическую модель взаимо­отно­шений четырех ипостасей творческой личности – мастерство, душа или «жена», дух или «муж», и Творческий дух в качестве вышестоящей над ними инстанции. Заслуга Булгакова – в современном и очень наглядном пересказе новозаветного учения апостола Павла о личности.

Кроме того, в своем «Театральном романе» Булгаков рассказал нам о том, как пишется великая книга мастером в соавторстве с высшими инстанциями. Творческий дух, рисует в воображении писателя образные сцены, в которых участвуют герои книги. А задача мастера перенести эти образы, диалоги и сюжетные повороты на бумагу. Однако, это не так просто, поскольку между мастером и Творческим духом есть душа, эмоциональная ипостась личности, которая окрашивает эти интуитивные образы в разные негативные или позитивные ценностные оценки, будучи послушна «мужу» - нормативной ипостаси, задающей нормативную шкалу таких оценок.

Если посмотреть на булгаковский Роман с эмоциональной точки зрения души Автора, то на протяжении всего действия происходит постепенная эволюция отношения к главному герою - Воланду. Если в начале речь идет об опасном иностранце, в нале второй трети – об интересном собеседнике, то к концу второй трети Творческий дух еще «иностранец», но уже «не опасен». А в ходе последних глав душа Автора, олицетворяемая Маргаритой, проникается к Воланду сочувствием и пониманием. Да и сама душа незаметно эволюционирует от состояния злобной Аннушки, через ищущую любви «тридцатилетнюю женщину» к ищущей мудрости «двадацтилетней». И завершается эта эволюция «жены» состоянием неизмеримой красоты, то есть полной прозрачности, невидимости, которая не мешает, а помогает мастеру видеть небесные образы в их истинном свете, уже без страха и раздражения.

Увы, но в Трилогии Азимова эволюция отношения к главному герою Трилогии, которым по праву является Мул, происходит ровно в обратную сторону. В третьей книге мастер-фантаст рисует Мула, несмотря на все его объективные заслуги, не только физи­ческим, но и моральным уродом. А все лишь потому, что Мул в той «небесной пьесе», которую видит интуиция автора Трилогии, пренебрегает «невестой» из Академии.

Но что такое душа или «жена» с точки зрения внешних связей личности писателя? Булгаков дал нам ответ и на этот вопрос – это творческая среда, в которой живет и работает писатель. В случае с Булгаковым – это московская творческая интеллигенция, которая явлется коллективным прообразом Маргариты. А в случае с Азимовым – это творческая среда первой столицы «первой федерации» - Филадельфии. Всякий писатель пишет свои книги для вполне конкретных людей. Азимов пишет для творческого круга футурологов, озабоченных образами и прогнозами будущего. Но это именно амери­кан­ская творческая среда, послушная духу либерального естественнонаучного материализма. Поэтому мастер Азимов видит интуитивны образы своего романа именно и только так, как к ним относится его эмоциональная творческая среда.

Это в Москве прошлого века творческая среда, мучившая, но и помогавшая Михаилу Булгакову или тому же Евгению Шварцу, может себе представить, что ее глав­ный герой, надевший рыцарские доспехи Ланселота, сразу после победы над Дра­коном готов сразу же уйти с политической сцены, чтобы не превращаться в нового Дракона. Помните, после кульминации булгаковского Романа, когда Воланд появляется на Балу в рыцарском наряде, в начале следующей 24 главы он опять у себя в кабинете, в прежнем залатанном хитоне. И душа Маргарита несколько разочарована, потому что все осталось, как было до Бала.

Однако же и Азимова, если не обращать внимание на его эмоциональные оценки, а сами оценивать образы и повороты сюжета, после победы Мула над злом, когда он спасает героиню и приносит мир в объединенный союз «академических» и «имперских» миров, для самого Мула все останется, как прежде. Он вернется на курортный Калган и будет жить совсем один в бывшем вице-королевском дворце.

Судя по тому, что упомянут некий Союз держав, речь идет о некотором состоянии многополярного мира. При этом в самой Академии как одном из полюсов происходит чистка элиты. Только при чем здесь Мул, который живет в одиночестве в другом конце многополярного мира?

Однако душа Азимова, как и его творческая среда, не может понять такого раз­вития сюжета. И вот уже жертвы среди «академической» элиты приписаны мстительной сущности Мула. Однако тут же автор опять путается в показаниях, рассказывая, что единственным интересом Мула является найти Вторую Академию. Разумеется, и этот поворот сюжета, для американской публики объясняется неизбывным желанием мести, которое почему-то вдруг возникло у «властелина Мира». Однако при этом неизбывно мстительный Мул почему-то не стал мстить ни «жене», сорвавшей его имперские планы, ни даже ее мужу, проявлявшему явную враждебность. Да и сама «месть» всем людям очень уж оригинальна – установить мир и баланс между «полюсами» и отойти от всех дел. Нет, конечно, если душа Первой Академии воспринимает ровное отношение как пренеб­режение, а пренебрежение как месть, то что с этим поделаешь.

Очевидно, что в этом моменте Азимов строго следует давним литературным и политическим традициям англо-саксонской элиты, а равно и лимитрофным традициям народов Восточной Европы. Ненависть к сильному и непонятному вместо благодарности и понимания, нападки и злобные карикатуры – что еще можно было ожидать от американского писателя, происходящего из «черты оседлости». В этой констатации нет осуждения, а только глубокое понимание психологии.

Образ Мула – это действительно карикатура. К карикатурному внешнему образу из второй книги в третьей добавляется не менее карикатурный психологический портрет. Но вот беда, как правило в таких случаях резкого перехода от любви к ненависти, объекту приписываются все негативные черты, присущие субъекту, но не признаваемые им сознательно. Как самый яркий пример, оруэлловская антиутопия была списана с британ­ского общества, но сознательно приписывалась советскому союзнику.

Так и в данном случае – сознательно нарисованный негативный образ Мула оказался карикатурой на самого карикатуриста. Не будем зацикливаться на утрированных семитских чертах внешности Мула. Это как раз соответствует найденной нами параллели с внешностью Воланда из 22 главы, когда выяснилось, что многие черты и одежда совпадают с описанием Иешуа из 16 главы про Казнь. Как, впрочем, и отшельническое пребывание Мула в вице-королевском дворце на Калгане в целом соответствует «формуле Пилата», определившей будущую судьбу мастера. Пилат мечтал поселить Иешуа во дворце прокуратора на берегу моря, в Кесарии.

Но физическое уродство образа Мула ничто по сравнению с моральным уродством, приписанным Мулу в третьей книге. Получается, что душа автора Трилогии, его твор­ческая среда только так и представляет себе великую личность – как заком­плек­сованность вселенских размеров. И если уж такое «величество» получает власть над миром, то единственной оставшейся жизненной целью для него становится месть всем нормальным людям. Ведь вот так прямо и написано, черным по белому. А мы-то все удивляемся, почему это американская элита, получив от советских лидеров ключи от однополярного мира, все последнее время только и озабочена мелкой местью России и всему миру. Психологический механизм компенсации комплекса неполноценности – тот же самый, что и в случае с большевистской элиты, получившей от русских власть над одной шестой мира, и вместо понимания мотивов мстившей, мстившей и мстившей русскому народу за свою неспособность к любви и пониманию, за отсутствие «масла в светильниках».

Однако, если все-таки следовать рациональной логике, а не эмоциям отвергнутой «невесты», то концы здесь у Азимова совсем не сходятся. Впрочем, логических неувязок и голливудских ляпов в Трилогии более чем достаточно. Но большинство из них не имеют особого значения и лишь подчеркивают условность футуристического антуража. Напри­мер, анахроничный выбор подарка из механической печатной машинки и «принтера» со свойствами искусственного интеллекта, или прибытие на Трентор гиперсветового лайнера со свежими газетами. Однако логическая неувязка с психологическим портретом Мула имеет более чем принципиальный характер.

Собственно, именно в этом пункте мы, наконец, обнаружили ту самую фрейдис­тскую идейную основу, скрепляющую американскую элиту. Одним из краеугольных кам­ней фрейдизма как картезианской мировоззренческой системы является признание ранней детской травмы как основы развития всякой неординарной личности. И если даже сами великие ученые и писатели отказываются признавать такую травму, то фрейдисты успо­каивают – мол, это защитная реакция амнезии.

А как же еще объяснить появление великих личностей в мире, где нет сверх­личности? Если мы не признаем существование того самого Творческого духа истории, который посещает «квартиры» в доме №302-бис. Тогда остается лишь случайность в виде мутаций и детских травм, которые эту мутацию заставляют проявить. Это не просто точка зрения или гипотеза, это принцип мировоззрения.

Но что еще удивительнее, что этот иррациональный фрейдистский символ веры как то ухитряется уживаться в одном флаконе с естественнонаучными подходами, например – с кибернетикой. Однако, если следовать рациональным принципам кибернетики и системного анализа, то Мул – это антикризисный центр, перехвативший управление в период глобального кризиса и развала прежнего «академического» центра системы. Даже для того, чтобы перехватить управление в кратчайшие сроки и уметь перенастраивать эмоциональную сторону пси­хики людей, нужно обладать не только макромоделью системы, но и знанием психологии, внутреннего мира. Неважно при этом, вербализовано это знание или интуитивно. Тогда получается, что Мул легко справляется с неврозами, дефектами психики всей элиты, но сам при этом остается дефектным невротиком. Он лег­ко освобождает генералов, спецслужбистов, вождей подпольщиков от чувства взаимной ненависти и мщения, но сам при этом одержим еще более глубоким желанием отомстить всем сразу.

Нет, конечно, в фантазийных романах и не такое попрание всякой логики и эстетики бывает. Но Азимов – не Желязны, он написал великую книгу, можно даже сказать – пророческую. Но в отличие от Булгакова, жившего в эпоху Великого перелома, Азимов не смог или не захотел выйти за рамки господствующего мировоззрения. Не было у него стимула в виде внешней угрозы и внутреннего сопротивления.

И кроме того, нужно учесть качественную разницу в возрасте между Азимовым и Булгаковым в момент написания книг. В момент начала работы над Трилогией Азимову всего 22 года. А если кто-то помнит, мы при анализе 32 глав булгаковского Романа сопоставили им 3 раза по 12 стадий развития не только идей и сообществ, но и личности.

Для современного человека каждой стадии развития примерно соответствует два года плюс минус считанные месяцы. Соответственно, Азимов перед началом работы над книгой оказался в ситуации изоляции от прежней университетской среды, почти как бывший ученик Берлиоза в 11 главе. Написание первой книги может примерно соответствовать 12 стадии Надлома, второй книги – 13 стадии, третьей – 14 стадии.

И тут мы обнаруживаем еще одну довольно неожиданную параллель. Когда мы сопоставляли сюжет 13 главы Романа с соответствующими стадиями процесса рождения христианства, то заметили, что на 12 стадии речь и в палате №117, и в галилейских беседах Иешуа с учениками шла о толковании прошлых событий. Затем Учитель рассказывает ученикам о будущем, о «последних временах». Это позволило нам сопоставить рассказ Мастера из 13 главы о любовном треугольнике с событиями 23 главы, точнее – с отсутствием описания того, чем был занят Воланд во время Бала.

Теперь сопоставим – в первой книге Азимов действительно использует сюжеты из прошлого – из истории США. Во второй книге, то есть на 13 стадии, Азимов также рассказывает нам историю странного треугольника – мужа, жены и «маэстро». При этом мы подозреваем, что речь идет о будущем, и не просто о будущем – а о времени великого кризиса и пришествия необычного субъекта, который выступает судьей и примиряет всех со всеми.

Можно отметить еще одно любопытное совпадение, которое мы будем считать чисто случайным. Во второй книге Азимова пришествию Мула предшествует фиаско последнего героя «империи зла», пытавшегося примерить на себя роль «спасителя» цивилизации. И вот ведь совпадение, звали этого «предтечу» не как-нибудь, а Бел Риоз!

Единственная неувязка, что «предтечу» из булгаковского Романа, то есть Берлиоза, задавило трамваем на рубеже 1930-х годов. А азимовский Бел Риоз сломал себе голову, по нашим расчетам, где-то в конце 1960-х. Но ведь и в Романе о смерти Берлиоза стало известно только в 5 главе, которая была нами опознана как период 1960-х. Кроме того, именно в конце 1960-х – после парижских и пражских событий, и отказа СССР от победы в лунной космической гонке – провал марксизма как глобального проекта стал очевиден всем. Но внутри страны провал марксистской теории спасения человечества случился именно в год Великого перелома, только об этом долго не сообщали, держали в секрете. А для управления использовали милитаристские принципы «осажденной крепости».

Нам осталось лишь предположить, что третья книга Трилогии соответствует 14 стадии развития личности Азимова, то есть периоду глубокого Надлома и внутреннего раскола, когда все три ипостаси личности конфликтуют друг с другом, а Творческий дух на какое-то время покидает мастера. Отсюда и все эти невротические картины, чувство страха и преследования, хорошо описанное в 14 главе Романа.

После завершения третьей книги Азимов испытывает творческий Надлом и вернется к продолжению спустя многие годы, уже в зрелом возрасте. И тогда его состояние души и отношение к Творческому духу будут совсем иным, гораздо более близким к отношению Булгакова. Но об этом позже, а сейчас поищем новые параллели.

Продолжение следует.



[Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:]_____________________________________________
Что ещё интересного в СО-сообществах 3-го круга:
2 Академия, Марсианский трактор, Мир Полдня, Школа Полдня, ЗОНА СИНГУЛЯРНОСТИ. +оЗадачник:

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ МЕШАЮТ ЭМПАТИИ
Для чего нам в окрестностях Земли нужна Луна и база на её поверхности?
"Как переходить от кризиса настоящего к естественному будущему"
КНИГИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ. ЧАСТЬ I. КЛАССИКА СЕМЕЙНОЙ ПЕДАГОГИКИ
Методы прогнозирования на основе ТРИЗ
Шифрование в условиях древности
Tags: Азимов, Булгаков, ПСИхоистория, автор - oohoo, анализ, историософия
Subscribe

promo 2academy июль 21, 2013 00:06 11
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у vchernik в устройство примитивной группы по Добровичу К сожалению, книги Добровича​* в интернете не нашёл, делаю для поста выжимку, по основанной на ней статье Дроганова " Малые социальные группы". (В поясняющих примерах, пожалуй, нет необходимости. Выделено…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments